| | Портал Forbes.ru опубликовал материал «Хаос на рынке»: в России растут продажи аналогов запатентованных лекарств», в который вошли комментарии Евгения Александрова, к.ю.н., Старшего партнера, Руководителя юридической практики, практики по товарным знакам и промышленным образцам («Городисский и Партнеры», Москва). В российской фармотрасли все чаще возникают ситуации, когда дженерики (аналоги лекарств) начинают продаваться еще до окончания патентной защиты оригинала: если в 2017–2021 годах суды рассмотрели чуть более 30 таких дел, то в 2022–2026-м — уже более 80. Федеральная антимонопольная служба квалифицирует оборот таких лекарств как недобросовестную конкуренцию и требует перечислять в бюджет «незаконно полученный доход», но компаниям-ответчикам часто удается оспорить эти предписания в суде. Почему между антимонопольной службой и судами нет единого мнения о патентной защите. По данным Ассоциации международных фармпроизводителей, с 2022 по 2026 год компании стали больше прибегать к механизму принудительного лицензирования (он позволяет местным компаниям выпускать аналоги препарата, защищенного патентом, даже не имея согласия правообладателя). За этот период в суды поступило не менее 30 таких дел, причем примерно 70% исков поданы по основанию «недостаточного использования» оригинального изобретения. Патентный юрист, Старший партнер юридической фирмы «Городисский и партнеры» Евгений Александров отмечает, что изначально этот механизм задумывался как исключительный — на крайний случай, когда речь идет о защите общественных интересов и риске дефицита жизненно важных лекарств. По его мнению, это должен был быть редкий и исключительный механизм, а не обычный инструмент конкурентной борьбы, однако за последние годы на фоне ухода части иностранных фармкомпаний из страны принудительное лицензирование стало использоваться значительно активнее. «Российские производители дженериков все чаще обращаются в суды с требованиями предоставить им право использовать чужие патенты. Во многих случаях такая активность выглядит продиктованной не столько заботой о пациентах, сколько экономическими соображениями», — говорит Александров. Требования о принудительной лицензии нередко используются как инструмент обычной коммерческой конкуренции, чтобы обойти действующие патенты, не вкладываясь в собственные исследования и разработки. Александров приводит в пример ситуацию с российским аналогом препарата «Оземпик» от Novo Nordisk. Изначально компания «Герофарм» просила разрешение на использование запатентованного действующего вещества семаглутид именно для российского рынка. «Основной аргумент был социально значимым: Novo Nordisk прекратила поставки оригинального препарата, и возник риск дефицита для пациентов в России, — рассказывает юрист. — Однако после получения разрешения правительства компания пошла дальше: она обратилась в суд за принудительной лицензией, а затем заявила о планах экспорта произведенного препарата за рубеж». По его словам, этот факт уже стал предметом отдельного судебного спора, в том числе о том, допустим ли экспорт в рамках такой лицензии. | |
