| | Пункт 26 Тематического обзора ВС РФ № 14/2026 (утв. Постановлением Президиума ВС РФ от 01.07.2026 № 17А/2026) разрешает практический вопрос куда идти прокурору с антикоррупционным требованием, если ответчик уже в процедуре банкротства.
Речь о требованиях об обращении в доход РФ имущества или денежного эквивалента его стоимости по основаниям пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.
Позиция Верховного Суда
Формально такие требования прямо не поименованы в перечне споров, рассматриваемых вне рамок дела о банкротстве. Тем не менее ВС РФ указал: они рассматриваются судом общей юрисдикции в порядке искового производства и за пределами банкротного дела.
В природе спорного имущества: активы, полученные вследствие нарушения антикоррупционных запретов, не могут включаться в конкурсную массу и подлежат обращению исключительно в доход государства. Значит, они изначально «выпадают» из механизмов пропорционального удовлетворения требований кредиторов.
Отсюда вывод: конкуренция кредиторов за это имущество невозможна, и рассмотрение спора в арбитраже в рамках банкротства теряет смысл. Суд применил ст. 22 ГПК РФ и ст. 27 АПК РФ во взаимосвязи с нормами Закона о банкротстве.
Практический эффект: ходатайства о передаче таких дел в арбитражный суд со ссылкой на введённую процедуру реализации имущества должны отклоняться. Спрятать антикоррупционные требования внутри банкротства не получится.
Однако, данная модель порождает вопросы, которые обзор обходит стороной.
Судьба иных кредиторов, чьи требования уже включены в реестр по спорному имуществу
Изъятие актива в пользу государства напрямую уменьшает объём имущества, за счёт которого могли бы удовлетворяться остальные кредиторы. Особенно уязвим здесь налоговый орган как недобровольный (принудительный) кредитор — он фактически теряет возможность удовлетворения текущих требований, связанных с этим имуществом.
Показательный пример — крупное здание с арендаторами. В обычном банкротстве оно ушло бы с торгов, а средства пополнили бы массу. При обращении в доход государства этот источник исчезает — кредиторы лишаются реального удовлетворения.
Отдельно не исследован вопрос о налоговых отчислениях и требованиях налогового органа, уже включённых в реестр по данному имуществу. Неясно и то, что происходит с начисленными по объекту налоговыми обязательствами после перехода имущества в собственность РФ.
Возникает вопрос баланса: публичный интерес в изъятии коррупционного актива против защиты добросовестных кредиторов, не причастных к нарушениям. Действующая логика отдаёт приоритет изъятию, оставляя механизм компенсации интересов кредиторов непроработанным.
Итог: пункт 26 закрепляет процессуальный приоритет искового производства вне банкротства, но материально-правовые последствия для кредиторов остаются открытой проблемой. Дальнейшая практика потребует более тонкой настройки — как минимум в части разграничения «коррупционного» ядра актива и добросовестно возникших обременений и требований.
| |
