ФНС России разработала проект приказа с поправками Методики анализа ФХД организацией и ИП. Ведущий юрист "Пепеляев Групп" Константин Сасов оценивает критерии добросовестности в налоговых спорах.
Долгое время критерий добросовестности налогоплательщика служит самым востребованным критерием для разрешения налоговых споров судами.
В спорах, основанных на претензии в выборе ненадлежащего контрагента (банка, продавца, поставщика, подрядчика), недобросовестность налогоплательщика проявляется в непроявлении им должной осмотрительности при заключении договора.
Но практика показывает, что эта концепция вызывает больше вопросов, чем даёт ответов.
Понятна ли доктрина?
Ни налоговое, ни гражданское законодательство не дают точного определения этому понятию и не называет его признаков. Арбитражные суды интерпретировали доктрину добросовестности так: недобросовестность - это такое осуществление субъективных прав лица, при котором причиняется вред или создается угроза причинения вреда иным лицам (бюджету РФ) путем неправомерного возмещения суммы налога на добавленную стоимость посредством совершения фиктивных сделок и операций, направленных на создание видимости уплаты НДС поставщиком (работ, услуг).
Практика применения доктрины добросовестности претерпевала изменения, и в результате вектор внимания законодателя был перенесен на должное поведение контрагента в гражданско-правовой сфере. Теперь неуплата налога контрагентом налогоплательщика сама по себе не порочит налогоплательщика, но налогоплательщик должен обеспечить, чтобы его договор исполнялся лицом, указанным в договоре или другим лицом при условии, что договорное обязательство перешло к нему по договору или закону.
Но такое законодательное требование очевидно конфликтует с нормами гражданского законодательства: в ситуации, когда договор исполнен, и у сторон нет взаимных претензий, такая осмотрительность выглядит избыточной.
Есть ли исчерпывающие критерии должной осмотрительности?
ФНС России их не называет, рекомендуя использовать общедоступные критерии самостоятельной оценки рисков.
При этом ФНС прямо указывает, что понятие должной осмотрительности законодательно не урегулировано, потому и перечень необходимых действий и документов не может быть исчерпывающим.
Новые полномочия ФНС позволяют ей проводить анализ ФХД и формировать выписки по ряду критериев, но при ближайшем ознакомлением понятно, что ни один из них не позволяет решить задачу: критерии ФХД не повышают осведомленность налогоплательщика о том, каким образом (за счет каких ресурсов, с привлечением каких соисполнителей и т.п.) должен был исполняться договор и никак не свидетельствуют о том, что потенциальный контрагент не исполняет или склонен не исполнять свои налоговые обязанности.
Что в итоге?
В итоге получается, что четкие критерии добросовестного поведения налогоплательщика отсутствуют — вместо этого сформулированы размытые правила поведения.
Установив ответственность налогоплательщиков за непроявление осмотрительности при выборе контрагента, государство не определило четких критериев этой самой осмотрительности для публичных (налоговых) целей.
Может ли быть такая форма налоговых правоотношений допустимой?
Полную версию статьи Константина Сасова с разбором практики читайте в блоге автора на zakon.ru | 
